Даниил Страхов играет блестящего аристократа барона Корфа в телесериале "Бедная Настя", но не все знают о театральных работах артиста. А между прочим, его сценический дебют был связан с культовым романом Андрея Белого "Петербург", в котором неожиданно обнаружились пугающие черты современности. О театре, телевидении и их параллелях с повседневной жизнью актер Даниил Страхов размышляет в беседе с корреспондентом журнала "ГДЕ".

Павильон киноконценра "Мосфильм", где снимается "Бедная Настя", напоминает огромный фабричный цех. Собственно это и есть фабрика - грез, звезд, эмоций, впечатлений. Я вхожу в декорацию гостиной князей Долгоруких и начинаю завидовать зрителям 1940-50-х годов: ведь когда-то такой роскошный реализм можно было увидеть на театральной сцене. Если бы не сериалы, сегодняшние артисты даже не знали бы, как существовать в такой "натуральной" среде. Даниил Страхов в бытовом театре тоже никогда не играл, но соединение театрального опыта с телевизионным, похоже, пошло ему только на пользу, обогатив актерскую палитру.

- Даниил, как сегодня играется "Петербург?"

- Этот спектакль мы выпустили в 1998 году, когда тема терроризма - одна из центральных в романе - еще не обрела своей страшной актуальности. Или нам казалось, что не обрела. Во всяком случае мы об этом не думали. Мы и сейчас ничего специально не меняем ни в тексте, ни в интонациях, но зритель приходит с совершенно другим настроением и другими мыслями. Возникает ощущение абсолютно сегодняшнего текста, хотя он написансто лет назад, есть моменты, на которых зал буквально вздрагивает.

- Театральные актеры часто говорят, что сценический опыт им помогает на телевидении...

- Знаете, театр и кино, в том числе и телевизионное кино, - это все-таки разные профессии. Взаимоперетекающие, дополняющие друг друга, но разные. Можно быть хорошим киноактером и никаким - театральным и наоборот. В каждой отдельно взятой актерской индивидуальности сочетание этих профессий разное.

- Насколько важна для актера внешность?

- Это инструмент - не больше и не меньше. Все зависит от того, как ты умеешь этим инструментом пользоваться.

- Этому учат в театральном училище?

- Меня во всякомслучае не учили. Но я вообще не могу скаазать, что у меня в актерской профессии был учитель в высоком смысле этого слова.

- Ваша жена - актриса Мария Леонова, и вы вместе играете в спектакле "Безотцовщина". Общая профессия мешает или помогает в достижении гармонии - личной и творческой?

- Думаю помогает. Мне интересно играть с Машей. Хотелось бы, чтобы такого партнерства в профессии было больше? Наверное, да, ведь когда между людьми есть взаимопонимание, оно переходит в работу.

- Творческой зависти нет?

- Есть радость, что к твоей половине пришел успех. И понимание того, что успех мимолетен. Кроме того, с приходом этого успеха наша семейная жизнь нуждается в дополнительной защите от внешнего мира, поскольку и ко мне и к Маше стало больше внимания, и это внимание не всегда доброжелательное.

- Вы как-то анализировали, почему так происходит?

- А тут нечего анализировать, все и так понятно. Слишком много дисгармонии в обществе. Люди зажаты собственными проблемами, комплексами, неустроенным бытом в самом широком смысле этого слова, невозможностью реализовать себя, и тому подобное. И об этом свидетельствует статистика: московские психоневрологические диспансеры переполнены, люди постоянно существуют на грани нервного срыва. Естественно, что эта негативная энергия должна находить какой-то выход. Люди публичные, известные - прекрасный объект. Поэтому у нас наблюдается несколько нездоровое обожание артистов, певцов, спортсменов. Те, кто существует в гармонии с миром и самим собой, в агрессивные фанаты не пойдут.

- Насколько для Вас важен момент взаимопонимания с партнером на сцене?

- Для меня скорее важен момент взаимопонимания с режиссером. И именно такое взаимопонимание есть с Сергеем Голомазовым, у которого я играю в спектаклях "Петербург" и "Безотцовщина". Если же говорить о кино, то это Андрей Эшпай, хотя, наверное, о результате пока говорить рано: премьера фильма "Дети Арбата" по известному роману Анатолия Рыбакова намечена на осень этого года.

- В семнадцать лет, когда Вы поступали в Школу-студию МХАТ...

- Не понимал.

- Тогда зачем пошли в эту профессию?

- Все юноши и девушки, которые поступают в театральные вузы, идут туда только за одним - за славой. Без этого актерская профессия немыслима. Нет актера, который хотя бы где-то в тайниках души не мечтал о славе, о популярности у зрителя. Но в момент вступления в профессию всем кажется, что как только ты поступишь, слава к тебе тут же и придет. Это иллюзия, через которую проходят все: сразу на первом курсе снимешься в кино и проснешься знаменитым.

- Как родители отнеслись к Вашему решению поступать в театральный?

- Мама меня в этом поддержала, а папа был удивлен. Не более того.

-Ваши родители не связаны с театром?

- Моя мама - психотерапевт, а папа - лингвист. Есть, правда, один нюанс: мама в студенческие годы подрабатывала костюмером в Театре им. А.С. Пушкина. Но это единственное ее профессиональное соприкосновение с театром.

- У родителей было какое-то представление о Вашем профессиональном будущем?

- Наверное, но они мне его никак не навязывали.

- А вы сами предусматривали какой-то "неактерский" вариант?

- Это было связано с юридической деятельностью, но сейчас, честно говоря, мне довольно сложно представить себя в роли юриста, нотариуса, адвоката. То есть как раз в роли - да, но сделать это делом жизни - нет.

- Выйти к зрителю в роли Калигулы - это ответственность: что Вы можете сказать о своем персонаже. Приходить каждый вечер в каждый дом в роли героя сериала - это тоже ответственность. Вы эту ответственность осознаете?

- Безусловно. Причем только сейчас начинаю понимать, какая степень ответственности лежит на известном артисте. Я нисколько не осуждаю тех, кто считает, что искусство должно развлекать, но мне все-таки кажется, что цель искусства - заставить зрителя над чем-то задуматься, вывести его из состояния душевного покоя или, наоборот, душевного разлада и направить мысли в том направлении, которое поможет разобраться в собственной жизни.

Александр Смольяков,
журнал "ГДЕ" №11(54) от 26 марта 2004 г.