Даниил Страхов, он же Корф из «Бедной Насти», человек непубличный и довольно сдержанный. Он избегает шумные компании и старается не откровенничать с журналистами. Для Viva! сделано исключение. Не иначе, как по случаю дня рождения. 2 марта талантливому актеру исполнилось 30 лет!

Он ужинал в компании супруги, актрисы Марии Леоновой, в уютном ресторанчике в самом центре Москвы. Увидев меня, широко улыбнулся и радушно пригласил за свой столик. Оставив жену читать книгу о мифологизации сов­ременного искусства, Даниил закурил, и наша беседа началась...

- А вы, оказывается, улыбчивый человек. Честно говоря, представляла вас более серьезным и даже мрачным...

Понимаете, между актером и его ролями проводится знак равенства. Как Тихонова сложно отделить от Штирлица, так меня от угрюмого и нелюдимого Корфа. Это часть профессии. Именно это мешает воспринять понравившегося актера в новом качестве. Когда я выхожу в спектакле «Приворотное зелье» в роли влюбленного дурачка, первые 20 минут зал меня категорически не приемлет.

- Зрительское неприятие выбивает из колеи?

Каждый раз я сталкиваюсь с ним в разной степени. И сам нахожусь в разном настроении. В театре с этим приходится работать постоянно. Здесь каждый раз, как в первый. А в кино - снялся, и все. Навсегда увековечил хорошую или плохую работу. Что значит выбивает из колеи? К подобным вещам я отношусь чем дальше, тем легче. Ведь знаю: рано или поздно зритель раскачается.

- По вашему признанию, сейчас вы стали более терпимы...

(С улыбкой) Стараемся. Но мои собственные нервы все равно дают о себе знать, доводят до крика. У актеров расстроенная психика. Не могу сказать, что стал споко­нее. Просто стремлюсь к этому.

- Похвально. Вашему стремлению способствует жена?

Да, но и не только Маша. Внутреннее отношение к жизни с годами у меня меняется. Я сейчас менее серьезно отношусь к себе. Поэтому и отношение к происходящему становится терпимее, я не собираюсь никого ни в чем убеждать. Когда человек слишком активно доказывает свои умственные способности, в этом есть какая-то ущербность. Невозможно весь мир убедить в том, что ты не идиот и не голубой. Да и вообще, не наплевать ли мне, каким меня кто считает? В последнее время я склоняюсь к тому, что мне должно быть все равно.

- Неужели никогда не бывает обидно?

Обида - детское чувство. Человек может обижаться на что-то, если воспринимает действительность по-детски и общается исключительно с близкими людьми. А если общаешься, например, с товарищем по работе, чем он может тебя обидеть? Контакт происходит совершенно на другом уровне. Обида возникает только в родственном или в дружеском кругу. Но о таких обидах я распространяться не стану.

- А как вы реагировали, когда влиятельные дамы, а, может, и мужчины, предлагали любовь в обмен на ваше продвижение?

Такое действительно было. Но это не означает, что я соглашался (смеется). Подобные искушения неизбежны и через них проходят многие. Только далеко не все получают то, что им обещали. На что покупали... Что я в этот момент испытывал? Меня это оскорбляло и возмущало. Но как ни странно, страха, который должен был возникнуть в первую очередь из-за того, что я кому-то откажу и мой круг возможностей будет ограничен, я тогда не испытывал.

- А когда испытывали?

Он возникает регулярно на дороге. В Москве постоянно происходят экстраординарные ситуации. Страх вообще замечательное чувство... Он неразделим с адреналином. Раньше я любил лихачить за рулем. Сейчас это прошло из-за страха не столько за себя, сколько за сидящих рядом и переходящих дорогу. Дополнительный адреналин я все равно получаю, когда стою в кадре.

- Жду примеров...

Однажды на «Талисмане любви» мы снимали сцену, когда меня должны были ранить в ногу, а я - вскочить на подоконник и выпасть из окна. Все снимали монтажно. Сначала меня ранили, потом я вскакивал на подоконник. Дальше меня подменял каскадер - выпадал из окна, разбив стекло. Это был один из немногих трюков, который делал не я. Подоконник оказался неукрепленным. Запрыгнув на него, я провалился вниз и при этом чуть не выбил стекло лицом. Я так орал! Не от боли, а от адреналина. Очень возмущался. Но чем взрослее ты становишься, тем больше думаешь не только об острых ощущениях, но и о людях, зависящих от тебя.

- В юности вы были эгоистом?

Да мне и сейчас присущ эгоизм. И вообще я мало встречал не эгоистов.

- В чем проявляется ваше эго?

Сложный вопрос... А какой, кстати, антоним к слову «эгоист»?

- Альтруист.

Это не совсем тот антоним. Разве эгоист не может быть альтруистом? Давайте лучше не будем углубляться в эти психологические прения!

- Хорошо, давайте тогда углубимся в богемно-тусовочную жизнь актера...

А я совершенно не тусовочный и не богемный! Мне там скучно, я чувствую себя неорганично. Мне кажется, это мой недостаток. Ведь тусовки помогают обретать новые связи и знакомства. Если внедрять себя в подобный стиль жизни насильно, то будет написано на лице, что ты приходишь сюда с какой-то целью. А у меня на лице все написано троекратно! Поэтому мне тусовки, скорее, принесут вред. Я изначально человек чужой для богемного круга. Кроме того, представители богемы дружат друг с другом, а я-то тут при чем? Мне прийти и сказать: «Здрасьте, я хочу с вами общаться», что ли?!

- Насколько я знаю, из представителей богемы вы очень дружите с актером Петром Красиловым.

Петя из моей породы людей. Не думаю, что он шляется каждую ночь по всяким гламурным заведениям. У него нет на это ни времени, ни сил. Хотя, в принципе, мне все равно. Здесь нет ничего ни плохого, ни хорошего.

- В свободное время, стало быть, предпочитаете уединение?

У меня так мало свободного времени, что лучше посижу дома, чем стану куда-то бежать.

- Вы говорили, что не склонны увлекаться. Это касается всего?

Не знаю, где я там чего говорил о своей неувлекаемости. Ради результата актеру необходимо увлечься работой. Если ваш вопрос носит некий половой характер, то другое дело. Профессия - моя главная страсть. Помимо нее у меня действительно нет никаких увлечений. Я не собираю марки, значки...

- А что для вас важнее: карьера или семья?

(Пауза) Конечно, семья. Другое дело, мне даже страшно подумать о том, как бы я пережил, если б в моей жизни не стало любимой работы. Но не будь рядом со мной семьи, не будь меня в ней, а ее во мне, ничего бы из пройденного не получилось. И ничего не получится дальше. Если, не дай Бог, что-то случится...

- Для вас важна поддержка близких, жены? Или вы привыкли сами справляться с трудностями?

Да, важна. Я не одиночка.

- К слову, сколько вы с Машей вместе?

Лет 7 или 8.

- А знакомы еще дольше. Выходит, ваши чувства формировались постепенно?

Мои чувства сформировались достаточно быстро. Можно сказать, с первого взгляда.А чувства Маши по отношению ко мне - долго. Таким образом, мы знаем друг друга с 94-го года, а вместе - с 98-го... Я не хочу из счастья своей семейной жизни делать бренд, разбазаривать ее.

- Вы суеверны?

В бытовом плане, да. И когда начинаю разбалтывать то, что составляет семейное счастье, какую-то душевность, у меня возникает суеверный страх, что я все разбазарю по углам и газетам.

- Похоже, вы четко разграничиваете приватную и публичную жизнь. В семье рабочие неурядицы не обсуждаете?

Мы с Машей одного поля ягоды, оба актеры. Безусловно, дома говорим обо всем, что касается нашей работы. Обсуждаем то, что видим по телевизору и в театре.

- Семейные ссоры возникают больше по творческим вопросам?

Про ссоры я вообще бы не стал говорить. Даже и не припомню их в последнее время.

- Вы не ссоритесь, в основном, благодаря Машинному характеру? Она спокойнее вас?

Смотря в чем. Маша вообще тоже эмоциональна... Ой, вы знаете, я так не люблю говорить о своей семейной жизни! Ну, не надо об этом знать людям! Я не понимаю актеров, которые скачут на своей постели, и все это дело фотографируется и печатается. Это часть поп-индустрии, некая игра, но я предпочитаю играть в другие игры.

- В какие?

Есть игра, когда публичное лицо раздевается донага и всем дает на себя посмотреть.

- Вы в такие игры играете?!

Секундочку... А есть люди, которые стараются ограничивать общение с журналистами, всячески скрывать свою личную жизнь. Это тоже игра, и я веду именно ее. А журналисты все равно подстрекают меня на то, на что вы провоцируете сейчас.

- Вас это смущает?

Нет, таким невозможно смутить. Просто я не могу представить, как впущу журналистов к себе домой, и они сфотографируют мою постель...

- А в эротическом фильме себя представить можете?

Это совсем другая история.! Фильмы разные бывают. (Иронично) Российский кинематограф буквально пестрит хорошей эротикой! Ну, просто проходу нет!.. А теоретически - почему нет? Это же моя работа! История, не имеющая лично ко мне никакого отношения и не впускающая никого в мою личную жизнь.

журнал «Viva!» Украина №5 (37) 9 марта 2006 г.
текст: Екатерина Скприпникова
фото: Виктор Горячев