Даниил Страхов - очень серьезный человек. Он не любит пустых разговоров и банальных вопросов. Поэтому мы решили обсудить глобальные вопросы. Встретились в кафе и поболтали о вечном.

- Даниил, чем вам запомнился прошедший 2005 год?

- Этот год не только для меня, но, к сожалению и для всех моих близких и друзей был очень тяжелым, полным испытаний и каких-то потрясений. При чем это касалось как работы, так и внутренних переживаний и поисков. Я надо заметить долго держался, не хотел падать духом, но волна пессимизма накрыла и меня.

- Наверное, сделали для себя какие-то важные выводы?

- Знаете, взрослый человек, на мой взгляд, отличается от юноши тем, что, сделав ошибку, он не исключает возможности ее повторения в будущем. Юноша же уверен, что второй раз в одну и ту же лужу он никогда не сядет. Да и выводы так быстро может сделать только юноша.

- Даниил, не кажется ли вам, что в современной гонке не всегда удается не только задуматься о том, что творится в мире, но и просто уследить за этим?

- Это правда. С одной стороны, занятость, востребованность – это здорово. Но с другой, ты настолько в работе, что перестаешь замечать все вокруг. Ты исключаешь внешнее негативное воздействие на себя. Но начинаешь гнить в собственном соку. Сложно приходить домой в 3 часа ночи и внимательно следить за новостями.

- Тогда начнем с кино? Например, с нашумевшей «9 роты» Бондарчука.

- Я специально пошел в кинотеатр, понимая, что этот фильм надо смотреть на большом экране. Мне понравилось. Это не грубо патриотичное кино, чем откровенно грешат подобные проекты. Да, та Родина, которую защищали наши деды, и те конфликты, где кровь льется сейчас – это две большие разницы. Люди гибнут непонятно за что. В «9 роте» сделана попытка найти Родину и пробудить в молодежи любовь к ней. И это правильно.

- А как вы относитесь к модному нынче жанру фэнтези?

- Я не поклонник, на такие книжки у меня просто нет времени. Подростком начинал читать Толкиена, да так и не закончил. Может, зря. Но тогда я уже любил Достоевского, и мне было интереснее пострадать, чем помечтать.

- Ну, страданий, увы, в мире всегда хватает. И люди творят безобразия, и природа не отстает. Вас тревожат глобальные изменения в природе?

- Конечно, меня эта тема волнует. Но, будучи вульгарным мистиком, я во всем вижу божье проявление. Поэтому, когда на Америку обрушилась Катрина, я признаюсь, где-то в глубине души даже позлорадствовал. Вот, мол, и вам досталось за грехи ваши. Но, честно говоря, если раньше предсказания конца света казались чушью, то теперь уже и ученые делают неутешительные прогнозы: нефти осталось всего лет на 40, природные ископаемые на исходе. А если это так, что тогда делать?!

- Вы верите в предсказания?

- Я бытовой мистик. Я верю в моментальную карму. Это понятие встречается в восточных религиях. За какие- то поступки мы будем расплачиваться уже на том свете. Но бывает, что вот нахамил вчера, а сегодня тебе колесо прокололи – это моментальная карма. И вместо того, чтобы крыть матом хулиганов, лишний раз задумаешься, за что это тебе.

- Вы какую религию исповедуете?

- В детстве меня крестили в православной вере.

- Но вы увлекаетесь буддизмом.

- Пока я только им интересуюсь. Вера не позволяет принять другую религию только потому, что она показалась мне интересной. Катастрофически не хватает времени, да, наверно, и не пришло оно еще, чтобы серьезно разобраться во всем многообразии религий и в своем отношении к ним. Поэтому я пока обычный полухристианин-полуязычник.

- А к институту церкви как относитесь?

- Я принимаю ее как институт, помогающий человеку обрести в себе Бога, но я не понимаю, как, например, католическая церковь официально узаконивает гомосексуальные браки. Сейчас в ряде стран хотят разрешить гомосексуальным парам усыновлять детей. Может, я русский валенок, но я не могу этого понять. Подчеркиваю, я не ханжа и спокойно отношусь ко всем проявлениям любви. Любовь не втиснешь в оценочные категории. А нынче ею размахивают как половой тряпкой, поднимая на политические флагштоки. Меня можно обвинить в ретроградстве, но в обществе есть гвозди, которые опасно выдергивать.

- В общем, пусть женятся гетеросексуалы! Вот, Принц Чарльз и Камилла Паркер на старости лет наконец вступили в законный брак.

- Ну что ж, совет да любовь!

- А как вы относитесь к монархии?

- В идее Никиты Михалкова, что у России только один путь – монархический, есть здравое зерно. Проблема только в том, что экономически это невозможно. Монархия может быть декоративной, напоминанием о старых добрых традициях, которые мы выжгли коленным железом. Мне сложно об этом судить. Но признаюсь, всегда приятно видеть по телевизору английскую королеву.

- Вы бывали в Лондоне?

- К сожалению, только проездом.

- Зато вы были во Франции, которая только что пережила нешуточные волнения на почве расовой нетерпимости.

- Я действительно недавно вернулся из Парижа и могу сказать только одно – эта проблема сильно преувеличена СМИ. Драки, поджоги машин происходили в очень локальном районе Сен-Дени. Брат моего товарища живет на окраине Сен-Дени, и его это никак не затронуло. То есть масштаб не был так страшен.

- Вы много ездите. У вас есть любимые города?

- Да, Нью-Йорк, Барселона и Париж. Они непохожи друг на друга, как три отдельных мира. Барселона - это старые узкие улочки, это как машина времени.

- А Париж? Сиживали в кафе на Монмартре?

- Сиживал. Но там уже нет того флера, о котором так любят писать. Мы сидели на Монмартре и ели ужасное мясо по-бургундски, однако ощущения, что за соседним столиком сидит Поль Верлен с бокалом абсента, у меня, как я ни силился, не возникло. Все в этом мире проходит и меняется.

- Не хочется запечатлеть мгновенье? Фотографией не увлекаетесь?

- Когда у меня появился телефон с фотокамерой, первые две недели я, как сумасшедший, снимал все подряд. А первый хороший фотоаппарат я приобрел лет в 25 и сразу понял – чтобы снимать хорошо, надо заниматься этим серьезно.

- Но нельзя же ко всему относиться так серьезно! Тогда трудно быть актером. Скажем, ну не знаю, вам по роли надо лечь в гроб. Это ведь не шуточки. Откажетесь?

- Я не буду оригинален - если правда надо, я лягу, а если это просто режиссерская блажь, то постараюсь уклониться. Пока Бог миловал, и не было ситуации, когда вынь да положь, в этот гроб.

- Вы как-то сказали, что кроме профессии вас мало что увлекает.

- Это единственное, что мне интересно до страсти. И я не знаю, что буду делать, если вдруг однажды в моей карьере возникнет пауза. Надо будет срочно что-то освоить.

- И чем бы вы занялись?

- А черт его знает.

- Говорят, вы большой любитель охоты, глядишь, она бы вас и прокормила?

- Это вряд ли. Я так редко выбираюсь на охоту, что каждый раз приходится вспоминать, как надо стрелять.

- Тогда рыбалка?

- Эх. Мне все время не везет, у меня не клюет. Как и у всех, кто рыбачит рядом со мной.

- Придется сниматься в кино!

- Именно.

 

журнал Сериал № 5 от 13 февраля 2006 г.