Александр Рогожкин снял новое кино – «Перегон». Все серьезно: 1943 год, американцы переправляют через Аляску боевые самолеты на Чукотку, рядом – любовь американской летчицы и русского офицера, а также эскимосы, которым непонятно, «зачем один человек стреляет в другого человека, если не собирается его есть?» Total Film встретился с Даниилом Страховым, который сыграл главную роль – капитана Лисневского.
Текст Екатерина Сахарова

Даниил, предложение сниматься у Рогожкина было для вас неожиданностью?

Когда мне позвонила из Питера ассистент по актерам Наташа Титова и сказала: «Рогожкин хочет с вами познакомиться», я дико разволновался. Мне очень нравиться фильм «Кукушка», к тому же я не могу похвастаться большой обоймой полных метров, и потому ТАКОЕ предложение от ТАКОГО режиссера обрадовало меня очень. Всю ночь в поезде не спал.

Когда вы ехали к Рогожкину на встречу, вы имели какое-то представление о сценарии?

Нет, сценарий я прочел уже на обратном пути в Москву. Самое интересное, что за весь съемочный период Рогожкин не уделил мне ни одной секунды своего времени. Первые три недели я вообще не знал, что мне делать на площадке, потому что на все мои вопросы про роль, про характер, про сцену Рогожкин отвечал: «Данила, вы же умный человек. В сценарии все написано». Я понимал, что да, я вроде не дурак, поэтому приходиться самостоятельно находить решения. И за это я Рогожкину очень благодарен.

Чему он вас научил?

Александр Владимирович показал мне совершенно другой тип режиссера и заставил по-другому работать как актера. Вот, скажем, Андрей Эшпай, с которым мы работали на «Детях Арбата» - актерский режиссер, все разбирает по «ступенькам». А у Рогожкина не за что зацепиться. Он знает про свою картину так много, что ему кажется, что все должны знать не меньше. У него нет ни желания, ни времени это обсуждать. Сценарий драматургически совершенен – там есть все, поэтому его можно раскрутить в любую сторону, главное – понять, как это видит Рогожкин.

Как вам удалось понять, что ему все-таки нужно?

Я начал приглядываться к его окружению, смотреть, как они общаются с ним, как угадывают его настроение, и постепенно, по каким-то интонациям, заложенным во фразе «следующий кадр», начал понимать, чего он хочет. В какой-то момент я расслабился и начал получать от этого кайф.

Когда съемки закончились, Рогожкин все-таки сказал вам: «Даня, ты молодец»?

Рогожкин просто сказал: «Следующий кадр».

Расскажите про вашего героя капитана Лисневского. Сложно было сниматься физически?

Нет, с самолетов не прыгал, с аквалангом не нырял – это к ребятам из «Охоты на пиранью» (смеется). Мне было тяжело работать над этой картиной, потому что практически весь фильм с моим персонажем ничего не происходит. Он классический начальник аэродрома (кстати, снимали мы на Кольском полуострове), который ходит из угла в угол, встречает и провожает самолеты, отдает честь. Такая функциональная роль. Личные мотивы возникают ближе к финалу.

Картина заявлена как самый неожиданный фильм о войне. Вы что-нибудь знали об этих событиях?

Я не подозревал, что на наших фронтах было так много американской техники – советские СМИ сильно занижали цифры. Для собственно роли мне не пришлось изучать какие-то документы – в сценарии было все. Для того, чтобы сыграть в «Вишневом саду», можно поехать в Мелихово, а можно этого не делать – не факт, что тебе это поможет. В данном случае я понял, что в Мелихово ехать не стоит.

Даниил, вы в «Перегоне» выглядите несколько непривычно – взрослый, заматеревший человек. Это значит, что с ролями юных романтиков покончено?

Меня порадовало, что я могу быть разным – надеюсь, это заметит еще кто-нибудь кроме меня и вас. Мне надоело в 25 лет слышать – вы еще молоды, а в 30 – вы уже стары. В то время наши ровесники выглядели взрослее, чем мы сейчас. Война меняет человека внешне, она старит. Я отталкивался именно от этого. Интересно, что во время съемок я был значительно «больше» - я ничего специально не делал, но с моим организмом что-то произошло. Роберт де Ниро для роли в «Бешеном быке» специально поправился на 30 килограммов, вот и я теперь могу не тупить постыдно глаза, а с радостью говорить, что тоже способен на такое. Ну не на такое, но, в общем, тоже не барахло (смеется).

журнал Total Film № 6, 2006 г.