Первая премьера нового сезона состоялась в Театре на Малой Бронной. Андрей Житинкин, дебютировавший в качестве главного, подтвердил свою репутацию мистера Аншлага - за два премьерных дня в театре разбили стекло при штурме дверей, касса выполнила план по продаже билетов, чего давно на Бронной не наблюдалось.

Виктюк в свое время попытался превратить прерафаэлитскую красоту уайльдовской пьесы в красоту от Версаче. В его "Саломее" было много изысканных мизансцен, экстравагантных костюмов, а прекрасные, как Адонис, юноши экстатически трепетали в ритмах хард-рока. Житинкин переплюнул Виктюка. Он не скользит по грани, отделяющей высокое искусство от кича, а с наслаждением в кич соскальзывает. В финале его спектакля Дориан с окровавленной грудью падает на перила, и под звуки красивой музыки на него сыплются сверху красные цветы. От такой красотищи сошел бы с ума самый слащавый прерафаэлит.

Произведения английского писателя новоиспеченный главреж Малой Бронной словно бы опускает в проявитель, превращая любовь эпохи модерна к узорам, завитушкам и драгоценным камням в красоту рекламного ролика и наглядно демонстрируя, чего стоит на самом деле весь его хваленый эстетизм. У Уайльда Дориан - ожившая статуя эпохи эллинизма. У Житинкина - красивый мальчик из журнала Gay Parade. Лавровый венок, который он надевает, чтобы позировать Бэзилу, идет ему не больше, чем корове седло. Зато кожаный костюмчик с завлекательными разрезами смотрится отлично. Утонченный лорд Генри носит у Житинкина рубашку в мелкую сеточку с большой брошью. Сам Бэзил, крашеный блондин с нервным лицом, в белых брюках с какой-то калякой-малякой, претендующей на авангардизм. В общем, одеты все нарядно. Исключение составляет лишь Сибила Вэйн (Мария Глазкова). Перед тем как выйти на сцену в роли Джульетты, она надевает на себя юбочку из перьев, в которой в лучшем случае можно плясать канкан, наглядно демонстрируя, чем высокопарная пошлость отличается от низкопробной. К тому же ни ее стройные ноги, ни изящная талия не идут ни в какое сравнение со стройной фигурой самого Дориана, который, едва выбежав из-за кулис, сбрасывает с себя кожаный костюмчик и долго ходит по авансцене в модных трусах.

В романе Уайльда гомосексуальная тема звучит подспудно и существа дела все же не составляет. У Житинкина она становится едва ли не ведущей. Взаимоотношения Дориана (Дмитрий Страхов), Бэзила (Иван Шабалтас) и лорда Генри (Олег Вавилов) явлены в спектакле весомо, грубо, зримо. Генри вступает в отношения с прелестным юношей по общей склонности к пороку. Бэзил страдает от неразделенной любви и бешено ревнует своего юного друга к опытному искусителю. (Так ревнует, что даже пытается покончить жизнь самоубийством, опустив голову в бочку с водой, непонятно откуда взявшуюся в его мастерской.) На некоторое время друзья объединяются и ведут совместную борьбу против разлучницы Сибилы Вэйн. Но ведут ее недолго. Победить женщину вообще несложно, а такую, как Сибила, совсем уж пара пустяков.

В результате спектакль, в котором красивое мужское тело составляет едва ли не высшую эстетическую ценность, парадоксальным образом приобретает гомофобское звучание. Получается так: жил хороший парень, прекрасный лицом и чистый душой, даже жениться собирался, а два гея-злодея его погубили. Самому Уайльду тоже было свойственно парадоксальное сочетание аморализма и нравственного пафоса в духе Савонаролы. Но до такого парадокса не додумался бы даже он, главный парадоксалист мировой литературы.

Марина Давыдова,
журнал "Время новостей", 3 сентября 2001 г.